«Усадьба Ланиных»: искусство безупречной формы

Спектакль Алексея Бородина по пьесе Бориса Зайцева

9.05.2026

«То, что создали греки в скульптуре, – это самое прекрасное,что существует на свете, никакое искусство позднейших временне может быть сопоставлено с этим в его простоте, верности и величии…»
А.Штифтер «Бабье лето»

«Усадьба Ланиных» – невероятно красивый спектакль. Красивый в классическом смысле. Ведь можно сколько угодно говорить (и неправдой это не будет), что красота субъективна, но есть вещи, которые красивы всегда, как в человеке – молодость и здоровье, а в искусстве – античные образцы.

И хорошо понятно разочарование, постигшее нас, когда стало известно, что древнегреческая скульптура была расписана яркими красками. Сколько веков мы жили, считая ее белоснежной, воспитывая на этом свой эстетический вкус!

Вторя этому разочарованию, спектакль возвращает нам утраченную иллюзию благородной ахроматичности. «Усадьба Ланиных» оказывается торжеством прекрасного, почти лишенного цвета, но безупречного в чистоте и форме. Ее декорация – стилизованный фасад РАМТа, ряды колонн и длинные белые занавеси – развевающиеся на ветру.

Сценография очень богата и вместе с тем сдержана. В ней много технологий, используемых едва-едва: качели, подвешенные на большой высоте – ради одной сцены?.. двух? Поворотный круг, движение которого медленно и тягуче – не бег времени, а скорее жернов, перемалывающий людские судьбы. Искусственный снег, гром, проекции на стены…

Во всем этом великолепии изящно одетые люди будто потеряны. Игра актеров – на грани слышимости. Страсти проживаются бурно, но пусто:

Sie waren langst gestorben,
Undwusstenesselberkaum.
Скончались они давно,
Но сами об этом не знали.
(Г.Гейне, перевод М.Ю.Лермонтова)

Контраст масштабов красоты и пустоты подчеркивает размер трагедии. В усадьбе собирается большая семья, друзья. Направленного действия почти нет. Одни диалоги. Говорят об отвлеченном, но больше о любви. Любят в этом спектакле много, мучительно и бестолково, всегда не тех – отчима, чужую жену, чужого мужа. На большую семью всего одна счастливая пара! И та – в путешествие, в Европу!Подальше от мучительной тоски застоявшейся жизни.

Есть в спектакле один зловещий, почти гипнотический образ – вода. Не очистительный ливень, а стоячая вода усадебного пруда. Безобидная с виду, но мертвая. Стоит заглянуть в глубину – там, на дне, уже лежит утопленница. И эта вода никуда не течет, не обновляется. Она просто ждет. Ждет и помнит.

На все это смотрит статуя Венеры, присутствующая на сцене незримо, и здесь вспоминается «Венера Илльская» Проспера Мериме, вестница беды: перед ней проносятся пустые непутевые жизни целых поколений, в которых она присутствует безусловно и явно.

Молодежь – своеобразный хор (еще один античный образ), облаченный в легкие белые платья, – выглядит то призраками дней минувших, то живыми из плоти и крови, поколением людей пустых и страдающих. Не свита ли они для античной богини?

Главный мотив спектакля – мотив уходящей, изживающей себя эпохи. Пустеет холодный дом, умирает патриарх семьи, и только кружится, кружится по сцене вереница безликой молодежи. «Усадьба Ланиных» – еще одна утраченная эпоха, последний оплот классического идеала: верности, семейного долга, красоты. Ланин – образец любви, на которую еще равняются, но достигнуть уже не могут. Красота? Она, конечно же, останется, но уже как эстетика, лишенная внутреннего содержания.

Тиффани Кексель

Фото Сергея Петрова